Легкость, с которой депутаты парламента в последние недели готовы то инициировать процедуру импичмента президенту Леониду Кучме, то отдать его под суд за соучастие в деяниях экс-премьера Павла Лазаренко, свидетельствует о том, как небезосновательны опасения главы государства относительно лояльности не только этого, но и будущего депутатского корпуса. И о том, почему сам президент и его окружение так озабочены вопросом поиска верных союзников на следующий депутатский срок.

Речь, похоже, идет уже не об общей преемственности власти, а хотя бы о сохранении статус-кво и минимальных его гарантиях после перемены власти в стране.

В последних событиях поражает такой факт: когда 5 марта этого года первый раз пытались внести в повестку дня работы парламента заслушивание информации специальной следственной комиссии по расследованию резонансных преступлений против политиков, бизнесменов и журналистов ("комиссия по Гонгадзе"), то за это решение проголосовали 199 народных избранников. Еще 130 депутатов не голосовали вообще, 1 воздержался и не было ни одного голоса против. Не было голосов против и на следующий день, что в конечном итоге все-таки привело к заслушиванию 7 марта информации комиссии по Гонгадзе.

А именно оно - это заслушивание - стало самым главным политическим событием последних дней, влекущим за собой далеко идущие и непредсказуемые последствия. И для власти, и для ее противников. Ибо важно даже не то, что было сказано депутатом-председателем комиссии. Важен был сам факт выступления в парламенте, ибо он официально легализировал, переводил в ранг официальной информации, на которую нужно реагировать, все высказанные обвинения в адрес украинских властей и президента страны.

Все дело в разнице между тем, что может и обычно говорит с парламентской трибуны любой депутат, и тем, что он официально докладывает, будучи уполномоченным на это всем парламентом. Например, в ранге председателя парламентской специальной следственной комиссии.

В первом случае смелость высказываний народного избранника объясняется не только его "принципиальной позицией", но и нормой Конституции (ст. 80), гласящей, что депутат не несет ответственности за все сказанное с парламентской трибуны. Во втором - действует 89 статья Конституции, которая позволят парламенту создавать временные следственные комиссии "для проведения расследования по вопросам, представляющим общественный интерес".

Соответствующие органы в Украине, как мы знаем, обычно на слова депутата не реагируют, отмахиваясь от них, как от бреда, вызванного сиюминутной конъюнктурой или политической целесообразностью. Выводы же комиссии, хотя, как сказано в Конституции, и "не являются решающими для следствия и суда", но предполагают более тщательное внимание к себе со стороны как внутренних органов госвласти, так и различных институтов международного сообщества. И, разумеется, со стороны властей других стран, так и или иначе контактирующих с руководством Украины.

Согласитесь, не каждый день и не в каждой стране специальная комиссия ее парламента устанавливает причастность главы этого же государства к заказным убийствам своих оппонентов. Это ли не "вопрос, представляющий общественный интерес"?

И именно поэтому председатель "гонгадзевской" комиссии Александр Жир в своем отчете и "бил наверняка" - акцентировал внимание только на самом интересном для всех. Он, во-первых, обвинил президента Украины в самых "горячих", актуальных и понятных всем преступлениях: в покушении на права личности (заказ на убийство Гонгадзе и избиение депутата Александра Ельяшкевича), в пособничестве международному терроризму (незаконная продажа оружия странам-изгоям) и в коррупции (получал деньги за назначение на должности американского узника экс-премьера Павла Лазаренко).

Во-вторых, Жир в основу своих обвинений положил разговоры самого Кучмы с подчиненными, якобы записанные экс-охранником президента Николаем Мельниченко и хранящиеся на его пленках, подлинность которых подтвердила американская фирма "Бэк Тэк". То есть фактически впервые в Украине была официально, на уровне парламента подтверждена и признана подлинность пленок Мельниченко и их содержания.

Другими словами, если сейчас кто-либо и где-либо захочет дать какие-либо правовые оценки этим пленкам и отраженным на них записям, то после заслушивания комиссии он может обращаться не только к выводам американских экспертов, но и к парламентским стенограммам, имеющим статус официального документа. На это, похоже, и был расчет. Не зря же несказанно радовался депутат Ельяшкевич, который, для того чтобы "продавить" заслушивание комиссии Жира, два дня блокировал парламентскую трибуну, а после того как все состоялось, публично заявил: "Теперь никто в Украине не сможет сказать, что он чего-то не слышал или чего-то не знает".

Сегодня можно также утверждать, что в этом вопросе потерпели полное фиаско парламентские сторонники президента из верных ему фракций. Они не проголосовали за проведение закрытого заседания парламента с участием президента, за превращение комиссии Гонгадзе в комиссию по импичменту президенту и за предоставление Жиру прямого эфира на украинском ТВ и посчитали, что выполнили свою миссию по защите главы государства.

Однако это оказалось не так: они поборолись с дымовой завесой, но пропустили то, что шло за ней, - информацию комиссии. И если раньше они надежно прикрывали позиции главы государства, не давая его противникам, например, преодолеть вето на закон о парламентских специальных комиссиях и сделать их еще более легитимными органами, то теперь они прозевали момент и вольно или невольно "подвесили" на выводы комиссии Жира всех.

И президента, и украинские правоохранительные органы, обязанные как-то реагировать на информацию о преступлениях, и международных партнеров Украины. Им всем теперь придется "со всем этим жить". И, разумеется, выстраивать политическую деятельность, так как в стране продолжается предвыборная парламентская кампания.

Ведь вот что получилось: президентская оппозиция второй раз воспользовалась нерасторопностью юридических служб президента и продолжила "подкоп" под главу государства по известному принципу "шаг за шагом".

Первым таким шагом было лишение депутатского мандата Павла Лазаренко по решению швейцарского, то есть иностранного суда, и таким образом был создан прецедент политико-правовых последствий для украинского госдеятеля на основании уголовных преследований его за границей.

Вторым шагом может стать возбуждение в США уголовного дела против Кучмы по заявлению той же вдовы убитого журналиста Мирославы Гонгадзе и осуждение президента Украины каким-нибудь окружным американским судом. Благо дело - пленки-то, повторимся, признаны действительными и в украинском парламенте. Ну а третьим - логичным - шагом может стать импичмент. Уже в будущем парламенте.

С другой стороны, сторонники и противники президента не заметили или не захотели заметить того, что они провоцируют и толкают главу государства на адекватные и не совсем законные действия по своей защите. Кучма известен своей неуступчивостью: чем больше давление на него, тем сильнее ответ президента. И это уже сейчас заметно в деятельности главы Украины, пытающегося удержаться и укрепиться во власти.

На международной арене Кучма вновь включил "юлу" украинской внешнеполитической многовекторности и пытается получить если не поддержку, то хотя бы гарантии невмешательства во внутриукраинские дела на стороне его оппонентов. Такая тактика всегда помогала украинским властям использовать геополитическое положение своей страны. И как всегда сейчас больше всего такие действия заметны на оси Россия - США - Западная Европа: чем сильнее давят американцы или европейцы, тем дальше на северо-восток скатывается в своих заявлениях украинский президент. И наоборот: американская "удавка" ослабевает - в Киеве появляется непреодолимая тяга к сотрудничеству, например, с ЕС и НАТО.

Внутри государства Кучма и его соратники, ясное дело, пытаются любыми средствами бороться за власть уже не с нынешним, а с будущим парламентом. Но по знакомой тактической схеме защиты: чем больше неуверенность президента в лояльности приходящего депутатского корпуса, тем откровеннее и сильнее противодействие всем соискателям мандатов, кто "не подходит" главе государства.

Борьба за будущий парламент была начата заблаговременно, уже на стадии формирования корпуса кандидатов, которым за победу на выборах предлагалось на выбор два варианта будущего парламента: либо полностью пропрезидентский (как максимум), либо такой же раздробленный, как нынешний (как минимум). Был создан пропрезидентский блок "За единую Украину!", и на его победу беззастенчиво и открыто были брошены весь админресурс государства и весь арсенал способов и средств влияния на всех и вся. С самого начала действовали чрезвычайно жестко, по принципу "на войне как на войне", и многих действительно запугали.

Однако, как оказалось, не всех. Непримиримая оппозиция, не имея внутренних рычагов влияния как на массы, так и на власть, откровенно сделала ставку на заграницу. И президентскому окружению пришлось искать новое защитное "противоядие".

И оно было найдено в виде┘ полного отказа от парламента либо через срыв выборов, либо путем признания результатов выборов недействительными. Чтобы в будущем не бороться с непредсказуемым парламентом, его лучше не иметь вообще. Или продолжить полномочия нынешнего депутатского корпуса, лишив его четкой правовой базы для работы и оставив в полулегитимном правовом состоянии. Вот и появились все эти разговоры о признании выборов недействительными и даже некие "общественные комитеты" (инициатива депутата Александра Ржавского), которые уже сейчас объявили выборы недействительными.

И самое удивительное в том, что Конституция Украины однозначно не запрещает такое развитие событий, ибо четко не указывает временные границы полномочий депутатов. Судите сами: статьи 76-77 вроде бы однозначно говорят, что каждый парламент в Украине избирается на четыре года, а новые выборы проводятся в последнее воскресенье марта четвертого года полномочий депутатов. То есть если выборы новых депутатов прошли, то старые избранники остаются не у дел.

Однако в статье 90 сказано: "Полномочия Верховной рады Украины прекращаются в день открытия первого заседания Верховной рады Украины нового созыва". Другими словами, если нет первого заседания или вообще отсутствует этот новый созыв, то действует старый. Но это упирается в две вышеозначенные нормы Конституции.

И разрешить эту коллизию, видимо, должен Конституционный суд. Но пока он будет судить-рядить, нового парламента не будет, старый зависнет в неопределенности до решения КС, а полновесным и полномочным хозяином в стране останется президент. Что в принципе и стоило, видимо, доказать всем, кто посягает на его полномочия или статус.

В итоге сегодня в Украине никто не может с точностью прогнозировать, как будет действовать оппозиция и какой будет защита президента. Но то, что ждать однозначных и легких решений не приходится, должно быть понятно всем. Сила действия рождает адекватное противодействие, если тому и другому не выставлено четких демократических правовых рамок. И воистину: хорошо смеется тот, кто смеется не последним, а без последствий┘